• 88.21
  • 95.66
  • 0.97
  • 0.2

Отрывок из интервью Народного артиста СССР Василия Ланового

Культура 0

Читайте и смотрите нас в

Сегодня на 88 году жизни умер великий российский и советский актёр Василий Лановой. Академик Евразийской Телеакадемии Ассоль Молдокматова сегодня написала трогательный пост на своих страницах в сетях и поделилась интервью с великим актером.

«Память о нем особенно дорога для нашей семьи. И с этим связаны не только дружба моего отца, но и мои впечатления.

Отец мой, первый журналист КССР Абдыкалый Молдокматов близко дружил с Василием Семеновичем. Их связывали общие взгляды, вкусы, стиль жизни, мировоззрение, словом, родство душ.

Отец работал в главных печатных изданиях: «Известие», «Правда», «Комсомольская Правда» и писал многократно о талантливом актёре, его актёрском диапазоне, потрясающей игре на театральной сцене.

Позднее был фильм «Алые паруса» с его необычной актёрском игрой , где юную Ассоль играет Анастасия Вертинская. Этот фильм врезался в память каждого советского ребёнка и Лановой мастерски воплотил образ принца. Долгожданного принца, ведь именно образ героя фильма не один десяток лет в представлении девушек воспроизводится многократно. Харизма, благородство, интеллигентность, аристократизм в каждом жесте, слове, проявлении.

Спустя годы, мне довелось встретиться с Василием Семеновичем и взять интервью.

Красивый, статный, проницательный со своим особым отношением к жизни. Он вспомнил отца, рассказал об их беседах и в завершении встречи подарил билеты на спектакль «Посвящение Еве» в театр имени Вахтангова. Смотрела его игру с замиранием сердца. Зал скандировал стоя.

За его плечами съемки во множестве фильмов, которые принесли любовь и почитание миллионов зрителей: «Павел Корчагин», «Алые паруса», «Война и мир», «Офицеры», «Семнадцать мгновений весны», «Дни Турбиных».

Вспомнила мнение Сергея Бондарчук, а ведь он описал его точно: «Это незаурядный, искренний человек, и артист, не обиженный талантом от Бога. Осознание собственного признания, стремление развить и реализовать заложенные творческие возможности, неустанное продвижение по пути глубокого овладения классическим наследием, претворение индивидуального опыта на актёрском поприще сформировали мощный фундамент, на котором взросла яркая и неповторимая Личность».

А его любовь к поэзии заслуживает особого восхищения. О, как же он декламирует стихи. Мне кажется, о таком великом человеке сложно говорить в прошедшем времени. Он живет и будет жить веками в сердцах почитателей. Спасибо Вам, Великий Василий Лановой...»

А вот отрывок из интервью с Народным артистом СССР Василием Лановым.

— Василий Семёнович, вообще детство выпало на военные годы. Как вспоминаете тот период?

— Я в 3,5 года был в оккупации на Украине. Мама и отец отправили нас, как и каждый год отправляли, отдыхать к бабушке и дедушке под Винницу. Через две недели они должны были приехать... Мы — две мои сестры и я — у­ехали из Москвы 20 июня 1941 года. 22 июня в 5 утра мы сошли на станции Абомеликово, а над нами летели сотни самолетов бомбить Одессу… Вот так для меня началась война. Мне было 7 лет, младшей сестре — 4 года, старшей — 10.

— А когда увиделись с родителями?

— Родители не приехали ни через год, ни через два, ни через три... 10 апреля 1944 года была освобождена Одесса, немцев выбили. И они снова побежали через нас — в Бессарабию… Мама приехала к нам только в конце мая 1944 года. Я побежал встречать ее на станцию, обогнал двух сестер. Вижу: два вола тянут арбу. На арбе сверху сидит женщина. Худющая! С громадными глазами. И... я пробежал мимо. Не узнал маму! А Дмитрий, хозяин волов, крикнул: «Васылька, це ж мамка твоя! Куды ж побиг?» Я вернулся. Долго смотрел на нее. Она смотрела на меня. Вот эти мамины глаза я помню всю жизнь… И, когда Дмитрий меня поднял и швырнул к ней наверх, мама вцепилась в меня и не отпускала. Наши родители разливали противотанковую жидкость на химическом заводе в самом начале войны… «Жидкость Молотова» «била» по нервной системе, были поражены нервы рук и ног. Родители остались инвалидами на всю жизнь…

— Когда в вашей жизни появился театр?

— После войны в Москве стал посещать театральную студию ЗИЛа — еще в двенадцатилетнем возрасте. После школы поступил на факультет журналистики МГУ, но вскоре ушел в Театральное училище имени Щукина, которое окончил в 1957 году. С этим училищем была связана вся моя жизнь: позже я стал там преподавать, а в 1995 году возглавил кафедру художественного слова.

— Роли, как из рога изобилия, в этот театральный период?

— После окончания театрального училища меня приняли в труппу Театра имени Вахтангова. На моем счету в этом театре десятки ролей, в том числе Фортинбрас в «Гамлете», Маяковский в «Конармии», Цезарь в «Антонии и Клеопатре».

— Василий Семёнович, это правда, что театр имени Вахтангова - особенный, с уникальной атмосферой семейственности?

— Театр Вахтангова – не фабрика по производству спектаклей, это уж точно. Он долгие годы являлся в каком-то смысле «семейным театром», потому что была великая семья из великих актеров. Гриценко, Плотников, Астангов, Лукьянов, Борисова, Мансурова, Алексеева… Вы понимаете, какие имена были? Невероятные!

— Кстати, а в чем отличие той плеяды артистов от нынешней?

— Актёр должен оставаться загадкой для зрителя. Обязательно. И старшие поколения строго следовали этому правилу. Потому что если о тебе известны все бытовые подробности, да ещё если они какие-то пошлые, то это уже невозможно сбить никакими образами и никаким талантом. Наши театральные старики так считали всегда. И мои учителя... Мансурова – мой педагог, и Гриценко, и Плотников, и Астагов – они всегда говорили: «Надо быть загадкой для зрителя». Это правильно. И сегодняшние «телевизионные разгадки» актерской судьбе не помогают.

— А помните первые отзывы ваших учителей?

— В этом смысле у меня был достаточно богатый опыт, потому что я ещё с двенадцати лет играл в народном театре ЗИЛ. Сергей Львович Штейн – мой первый учитель по театру, режиссёр Театра Ленинского комсомола, деликатно воспитывал будущих актеров. Не было никаких «погремушек». Когда вышел фильм «Аттестат зрелости», он мне сказал: «Вася, только не вздумай загордиться. Это убивает актеров».

— Вы часто декламируете стихи...

— Раньше чаще, выступал с произведениями Пушкина, Ахматовой, Блока и других поэтов. Ещё много работал над озвучиванием многосерийной документальной ленты «Великая Отечественная».

— Загадка, понятно, есть и у вас. Вы не мелькаете на телеканалах…

— Зовут, но я отказываюсь. Из-за того, что я иногда вижу по телевизору, я ни за что не соглашусь туда пойти. Вот сейчас мой юбилей, и меня просто замучили. Приглашают в разные программы, но я не всегда хожу. Вот и вся недолга.

Все-таки солидный возраст... Вон Юрочка Яковлев ушёл в 85 лет, а какой актёрище был! Всегда к самодисциплине относился серьезно. Ульянов Миша, Юлечка Борисова... Они никогда в этих вещах не участвовали. Очень важно сохранить себя и помнить о театральном вкусе.

— В Театре Вахтангова один из спектаклей-долгожителей – «Посвящение Еве». Мне кажется, зрителей ваша роль потрясает глубиной любовных чувств…

— «Посвящение Еве» поставлен по замечательной пьесе Эрика-Эммануила Шмитта «Загадочные вариации», там есть что играть, это достойный материал. Вот уже двадцать лет мы с Женей Князевым пытаемся разгадать невиданную загадку любви – любви двух мужчин к одной женщине, и неожиданный обрыв жизни, когда всё это рушится.

— Много ли несчастий, испытаний выпало на вашу долю?

— Сложно обозначить как-то, обозначить моё несчастье. У меня были трагические случаи и всё, но я не могу назвать свою жизнь целиком несчастной. Случайно актер Сергей Львович Штейн попался, мой первый учитель. Случайно поступил в университет, но потом забрал документы, ушел, потому что понял, что не в тот огород забрел. Да еще и выбрал ту самую профессию главную, которая для меня есть и была счастьем всю жизнь. И вот до сих пор мы беседуем с вами в актерской комнате, а не где-нибудь в академии или еще где-нибудь.

— О чем ваши мечты?

— Чтобы моим родным после моего ухода было не так тяжело. Чтобы им счастливо жилось, и удача сопутствовала. У меня Сережка ушел, сын, в 37 лет. Вот об этом, наверное, я много думаю. Потому что я вижу, что делается с людьми, когда уходит кто-то. Я думаю, чтобы Боженька и Богородица были к ним расположены. Вот и всё. Об этом и мечтаю.

— Спасибо за откровенную беседу, Василий Семёнович...

Беседовала Ассоль Молдокматова

Комментарии

Оставить комментарий